87

Почему центровой игрок НБА Джейсон Коллинз делает сейчас признание о своей сексуальной ориентации


Я – 34-летний центральный игрок НБА. Я – черный. И я – гей. Я не ставил перед собой цель стать первым открытым геем спортсменом крупной американской спортивной команды. Но так как я им стал, я – рад начать разговор. Как бы мне не хотелось походить на ребенка в классе, который, поднимает руку и говорит: "я – не такой". Я бы и не делал этого, если бы, кто-то другой уже это сделал. Никто не сделал этого, поэтому я поднимаю руку.

Почему центровой игрок НБА Джейсон Коллинз делает сейчас признание о своей сексуальной ориентации

Мой путь самопознания и самопризнания начался в моем родном городе Лос-Анджелесе. Я пережил с этим  два чемпионата вузов страны, 4-й финал  Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА), 8-й турнир элитных команд  и 9 плайоффов  в 12 сезонах НБА.

Я играл за  шесть профессиональных команд и в двух финалах НБА. Вы когда-нибудь слышали о настольной игре, которая называется Три степени Джейсона Коллинза? Если вы находитесь в лиге, и я не был в вашей команде, то тогда я, конечно, был одним из товарищей по команде ваших товарищей по команде. Или одним из товарищей по команде товарищей по команде ваших товарищей по команде.

Теперь я свободный агент, буквально и фигурально. Я достиг завидного состояния  в жизни,  когда я могу делать почти все, что я хочу. И  все чего я хочу – это продолжать играть в баскетбол. Я все еще люблю игру, и мне по-прежнему есть, что предложить. Мои товарищи по команде и тренеры  это признают. В то же время, я хочу говорить и действовать правдиво, не изворачиваясь и лицемеря.

Джейсон Коллинз играл с Селтикс и  Визардз в этом  сезоне,  свой 12-й сезон в НБА.Почему я делаю свое признание  сейчас?  Вообще-то, я начал думать об этом в 2011 году во время локаута   НБА. Я  поддаюсь влиянию рутины. Когда заканчивается  очередной сезон, я сразу начинаю   готовить себя к открытию следующего игрового сезона осенью. Но локаут  внёс хаос  в мои привычки и заставил меня задуматься, над тем, кто я и чего  действительно хочу. Начало сезона  откладывалось, я тренировался и работал. Но мне не хватало  сосредоточения на чем-то еще, чем всегда был баскетбол.

Первым человеком, которому я признался, была моя тетя Тери, судья Верховного суда в Сан-Франциско. Ее реакция меня удивила. "Я уже давно знаю, что ты – гей ", – сказала она. С этого момента мне  стало комфортно в своем собственном теле. В ее присутствии в первый раз я проигнорировал  своего внутреннего цензора. Она   поддержала меня. Меня охватило сладкое  чувство облегчения. Представьте, что вы – выпечка в духовке. Некоторые из нас знают и принимают  свою сексуальность сразу, а некоторым нужно временя. Следовательно, я «выпекался» в течение 33 лет. Когда я был моложе, я  ухаживал за женщинами. Я даже обручился. Я думал, что должен жить определенным образом.

Я думал, что я должен был жениться на женщине, и растить детей с ней. Я продолжал говорить себе, небо – красное, но я всегда знал, что  оно – синее.

Я понял, я должен  публично признать свою сексуальную ориентацию, когда Джо Кеннеди, мой бывший сосед по комнате в Стэнфорде и теперь конгрессмена от штата Массачусетс, сказал мне, что  участвовал в гей-параде гордости в 2012 году в Бостоне. Я редко завидую другим, но слушал о поступке Джо с завистью. Я гордился тем, что он принял участие в параде, но разозлился на себя за то, что, будучи тайным геем, я не мог поддержать своего друга даже в  качестве зрителя. Если бы  меня спросили, я бы придумал полуправду.  Стыдно лгать на празднике гордости. Я хочу поступать честно, а не прятаться. Я хочу  участвовать в параде, открыто голосуя за  терпимость, принятие и понимание. Я хочу занимать твердую позицию и сказать: "Я тоже."

Недавняя бомбардировка Бостонского марафона  подсказала мне то, что я не должен ждать, пока сложатся идеально обстоятельства для моего  признания. Все может измениться в одно мгновение, так почему бы не жить честно? Когда я сказал Джо несколько недель назад, что я – гей, он был благодарен за мое доверие ему. Он пригласил меня присоединиться к нему в 2013 году. Мы  примем участие в параде 8 июня.

Никому не хочется жить в страхе. 

Никому не хочется жить в страхе. Я всегда боялся сказать что-то не то. Я  плохо сплю. Никогда не спал крепко. Но каждый раз, когда  я делаю признание другому человеку, я чувствую себя сильнее и сплю  крепче.  Требуется огромное количество энергии, чтобы охранять такую ​​большую тайну. Я пережил слишком много лет страданий и прошел слишком  долгий путь, чтобы продолжать жить во лжи. Я был уверен, что мой мир развалится, если кто-то узнает. И все же, когда я признал свою сексуальность, я впервые ощутил целостность.  У меня оставалось все такое же чувство юмора,  все та же манерность, мои друзья все  так же могли рассчитывать на мою поддержку.

Хотите – верьте, хотите – нет,   моя семья  переживала большие потрясения. Каким бы странным это не казалось сегодня, мои родители ожидали только одного ребенка в 1978 году. Меня. Когда я  появился на свет ( мое первое рождение), врачи поздравили маму  со здоровым, весом семь фунтов и одну унцию мальчиком. "Подождите!" сказала медсестра. "А вот еще один!" Вторым,  родившимся спустя восемь минут и на три унции тяжелее, был Джаррон. Он все повторял за мной с тех пор: поступил в Стэнфорд, пришел  в НБА, и как   немного старший брат я заботился о нем.

У меня было счастливое детство в пригороде Лос-Анджелеса.  Наши родители привили нам  любовь к истории и искусству и, самое главное, к Motown.  Мне и Джаррону не разрешалось слушать рэп, пока  нам  не  исполнилось 12. После нашего дня рождения я бросился  в Таргет и купил альбом DJ Quik. Quik – это имя. Я помнил каждую  строчку. Примерно в это же время,   начал замечать  едва ощутимые различия между  собой и Джарроном. Наша близнецовая схожесть больше не была синхронизирована. Я не мог  разделять  его влечение к девушкам.

Я чувствую себя счастливым, потому что я осознал, что влечет меня. Хотя я сопротивлялся  своим импульсам, когда ходил в колледж.  Я знал, что когда я буду готов, у меня  есть к кому обратиться: мой дядя Марк в Нью-Йорке. Я знал, что мы могли говорить без обиняков, что мы и делали прошлым летом. Дядя Марк – гей. Он и его партнер  имели стабильные отношения всегда. Для  смущенного  мальчика, я не могу представить себе лучшего  примера любви и сострадания для подражания.

Я никогда не  делал признания брату до лета прошлого года. Его реакция на мое откровение за завтраком радикально отличалась от реакции тети Тери. Он был совершенно поражен. Он никогда не подозревал.  Вот тебе и телепатия близнецов. Но за ужином в  то вечер, он был полон братской любви. В первый раз в нашей жизни ему захотелось  вмешаться и защитить меня.

Теперь, благодаря Aperio Lux, ЛГБТ-портал можно читатьна iPhone и iPad

Подписывайтесь
на наши аккаунты